Туристский форум Карелия-2010 Туристический портал



Содержание:



ГлавнаяЛюди оленьего края ⇒ Таковы их дни


Таковы их дни

Ихалмютам пока еще ведомы приятные им радостные чувства и настроения, и они передаются им с удовольствием. Что же касается неприятных эмоций, то жители северных равнин стараются их отогнать от себя, если только они не вызваны физическими страданиями.

Как-то осенью у Залива Ветров вдруг ударили заморозки, и я решил проверить свои запасы зимней одежды. Я довольно придирчиво отобрал все нужное, перед тем как мы с Энди вылетели из Черчилля, но это было несколько месяцев назад. С того времени мне довелось увидеть и узнать много нового, и я невольно начинал смотреть на все глазами приемного сына народа оленьего края. Теперь, когда я глядел на свое шерстяное белье, три или четыре шерстяных свитера и тяжелый плащ-одеяло, мне уже не казалось, что все эти вещи могут защитить от холода. Немного поразмыслив, я снова уложил одежду в ящик и пошел искать Утека, моего названого брата.

– Нипелло аквэко! – воскликнул Утек, когда я приблизился к нему. – Завтра будет снег.

Я охотно поверил – как раз ожидание этого снега и побудило меня прийти к нему. Проблема передо мной стояла щекотливая. Мне совсем не хотелось прямо попросить Утека снабдить меня одеждой из оленьих шкур: по всей вероятности, он тут же не сходя с места разделся бы и отдал мне свою парку. Но хотя мы и были с ним назваными братьями, наша близость не простиралась до того, чтобы мне захотелось надеть одежду, которую он проносил все лето. Я попытался подойти к делу более тонко.

– Утек, – сказал я, – мне говорили, что твоя мать – самая лучшая в стойбище мастерица шить одежду. Не так ли?

Утек не клюнул на приманку. Его врожденная скромность распространялась, по-видимому, и на способности его матери. Он угрюмо взглянул на меня.

– Старуха шьет одежду, которую впору носить мускусному быку! Кто сказал тебе неправду?

Я решил испробовать другой путь.

– Ты говоришь, завтра здесь пойдет снег, – сказал я ему. – Но ты перенесешь холод легко, а вот мы, бедные «белые» люди не знаем, как надо одеваться в этой стране, и, пожалуй, замерзнем.

Я задрожал всем телом, показывая, как я замерзну, и посмотрел на Утека.

Он просиял. Не могу привести его ответ целиком, но суть сводилась к тому, что мне нечего бояться холода: Хоумик, его жена, с радостью возьмет на себя заботу решить эту проблему, причем никакой одежды мне не потребуется.

Теперь я уже готов был вовсе отказаться от своего намерения, но все же решил сделать последнюю попытку. Я достал пачку табаку и спросил напрямик:

– Сколько пачек за костюм из новых зимних шкур?

Я боялся оскорбить этим Утека, но он просиял еще больше и заверил меня, что парки будут готовы через две недели, если снег выпадет этой ночью (к шитью зимней одежды никогда не приступают до того, как пойдет первый снег). Что касается оплаты, вполне хватит двух пачек табаку, они пойдут его матери – той самой женщине, которая шьет одежду, подходящую больше мускусному быку, чем человеку.

Утек сразу же приступил к делу. Взяв ремешок из сыромятной кожи, он снял с меня мерку, измерив талию, рост и длину рук. После каждого измерения он завязывал на ремешке узел. Затем мы поспешили к его палатке, чтобы сдать заказ.

Осенние дни у Малых Холмов коротки, с приближением зимы солнце ходило все ниже и ниже над горизонтом. Ведущая к палатке Утека тропинка, вымощенная старыми оленьими костями, была устлана шкурами убитых осенью самцов тукту. Около полусотни таких шкур были растянуты для просушки на колышках или просто лежали на земле, прижатые по краям камнями. Синеватый оттенок сырых шкур переходил в серовато-белый тон высохших. Рубцы, оставленные оводами, испещрили шкуры, будто рябины от оспы, но маленькие убежища личинок, которые осенью начинают разбухать, были тщательно выскоблены вместе с остатками жира и мяса.

Из палатки вышла Хоумик. Она выбрала одну из шкур, уже почти сухую, внимательно ее осмотрела и подергала шерсть, проверяя, крепко ли она держится на коже, Потом вернулась со шкурой в палатку и, усевшись на корточки у огня, занялась дублением. Надо сказать, дубление кожи, предназначенной для одежды, дело нехитрое. Хоумик просто мяла своими сильными руками грубую, необработанную шкуру до тех пор, пока она не сделалась мягкой. После этого мать Утека могла кроить ее по готовому образцу и мерке и приступать к шитью одежды.

Вообще-то дубление – несколько более сложный процесс. К примеру, для изготовления обуви берется затылочная часть шкуры самца карибу, где кожа наиболее толстая и лучшего качества. Ее нужно долго отмачивать в воде, пока шерсть не отстанет от кожи. Потом кожу скребут изогнутым «женским» ножом, и в конце концов она становится тонкой, как хороший пергамент. На подошвы идет кожа со лба оленя, как самая прочная, хотя она значительно уступает в прочности тюленьей коже, из которой делают подошвы для меховых сапог эскимосы прибрежных районов. Обувь и одежду ихалмюты до сих пор сшивают тонкими сухожилиями; большой пучок таких сухожилий находится на спине у оленя. Хоумик и по сей день шьет тончайшими иглами, вырезанными из оленьих лопаток и отшлифованными. Чтобы летняя обувь не пропускала воду, нужно делать швы совершенно непроницаемыми, и это достигается исключительно мастерством. Стежками Хоумик можно любоваться, они настолько мелки, что их просто невозможно сосчитать невооруженным глазом. Как Хоумик ухитряется делать это – совершенно непостижимо.

Однако не вся обувь изготавливается на манер летнего образца, о котором я рассказал. Для зимних сапог подошвы вырезаются из оленьей шкуры и пришиваются мехом наружу, чтобы нога не скользила на льду. Ихалмюты употребляют и обувь с внутренней меховой прокладкой, и легкие тапочки из пыжика или зайца, которые надеваются, как носки, прямо на голую ногу.





karelia2010@list.ru
© 2010-2011 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.karelia2010.ru обязательна!