Туристский форум Карелия-2010 Туристический портал



Содержание:



ГлавнаяЛюди оленьего края ⇒ Первое впечатление


Первое впечатление

Хекьяу, или, как его прозвали, Медведь, оказался приземистым плотным человеком. Под широкими рукавами его старой парки перекатывались шары мускулов, а жилки на короткой толстой шее пульсировали в такт его движениям. Бусинки пота, то и дело выступавшие на темени из-под гладких темных волос, сливались в капли, сбегали по покатому невысокому лбу, по глубоким складкам кожи около полускрытых веками глаз и падали на землю с широких крыльев приплюснутого носа. Толстые губы большого чувственного рта и редкая, с проседью, бородка тоже шевелились в такт вращению бурава.

Скуластое лицо Хекьяу, с продубленной непогодой, по-обезьяньи сморщенной кожей на лбу и впалых щеках, можно было бы принять за комедийную маску, если бы не одна его существенная и ярко выраженная особенность, удержавшая меня от смеха: в лице, черты которого как бы предполагали наличие грубых инстинктов у этого человека, проглядывал глубокий ум, оно говорило о чувстве юмора и благородстве.

Хекьяу извлек бурав из дерева и вытряхнул из ямки в нем щепотку тлеющей золы на кучку сухого и хрупкого мха. Нагнувшись, он стал раздувать огонь; щеки его вздулись, а глаза совсем исчезли под натянувшимися складками кожи. Мох стал дымить, затем вспыхнул крошечным зеленоватым пламенем. Охото вернулся с водой и большой охапкой зеленых ивовых прутьев, не толще обыкновенного карандаша. Франц распаковал один из тюков багажа, извлек нашу драгоценную «чайную рогатину», воткнул ее в мох и повесил ведро над маленьким костром. День был таким ярким, солнечным, что не было видно огня, и только извивающаяся струйка дыма свидетельствовала о том, что костер горит.

Теперь я мог как следует рассмотреть и Охото. Лицо у него было молодое, не утратившее юношеской округлости, без морщин, какие были у Хекьяу. Космы неровно подстриженных волос, жестких, как оленья шерсть, свисали и только спереди оставляли открытыми высокий лоб и глаза, еще не запавшие в глубокие впадины, где бы они могли спрятаться от блеска снегов. Глаза были темные, сверкающие, в них сквозило живое любопытство, напоминавшее любознательность ондатры. В крупных, ровных белых зубах Охото была зажата каменная трубка. Я оказался достаточно сообразительным, чтобы понять намек, и достал немного прессованного табаку, отсыревшего и покрытого илом. Охото широко улыбнулся.

В этот момент я забыл о трудностях изнурительного похода и о своем отчаянии. Наконец-то я увидел перед собой людей оленьего края в сердце их собственной страны. И мне сейчас же стало ясно, что по меньшей мере некоторые из моих опасений оказались беспочвенными.

Вода в ведре закипела, хлестнула через край, небольшой костер слабо зашипел и потух. Франц бросил в кипяток пригоршню чайных листьев, и, пока чай настаивался, я прилег отдохнуть на ложе из крупного мха возле высокого валуна. С моих глаз словно вдруг спала пелена, закрывавшая их в тяжелые дни, когда нам пришлось выдерживать такую трудную борьбу против беспощадных сил Барренс. Спокойно и неторопливо оглядывал я летние равнины, впервые по-настоящему ощущая их красоту и начиная понимать, сколь обманчиво представление, связанное с названием «Барренс». Это наименование, пожалуй, правильно только для зимних месяцев, но в остальные времена года оно оправдывается в представлении лишь тех, кто по привычке или в силу косности признает только ландшафты с большими лесами и квадратами аккуратно обработанных полей. Я и сам, даже пробыв на севере два года, частенько ловлю себя на том, что склонен связывать со словом «Барренс» картину бесплодных равнин.





karelia2010@list.ru
© 2010-2011 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.karelia2010.ru обязательна!