Туристский форум Карелия-2010 Туристический портал



Содержание:



ГлавнаяЛюди оленьего края ⇒ Последние дни народа


Последние дни народа

В конце августа мы оставили инукоков бодрствовать в одиночестве и повернули назад, к Заливу Ветров. Предвестники появления стад карибу уже прошли ранее через Олений Путь, и Энди заканчивал свою работу. Что касается меня, то удивительные земли вокруг Ангкуни уже рассказали мне все, что им было известно, ведь они умели говорить только голосами мертвых. Я же был готов вернуться к живым голосам ихалмютов.

Возвращение домой проходило без происшествий. Охото чувствовал себя счастливым оттого, что мрачные предсказания его отца еще не сбылись. Ихалмюты были пока живы, хотя и голодали, так как у них не было патронов. Мы отдали им то, что смогли сэкономить, – почти все, что у нас еще имелось, так как время нашего пребывания в этих краях истекало – через месяц мы должны были их покинуть. Мы жили все это время вместе с ихалмютами и оленями, и, как обычно, когда те и другие были вместе, люди чувствовали себя превосходно, в сердцах царило довольство. Сейчас приятно вспоминать, что последние дни нашего пребывания в стране равнин были радостными.

Когда оленьи стада заторопились на юг, в леса, чтобы успеть уйти до наступления зимы, мы тоже распрощались со страной Барренс. Ночи стали длинными, дни короткими, приближалось время, когда ярость Кайлы обрушится на нас. Мы почти не видели ни солнечного, ни звездного света. Ветер гнал с востока сплошную пелену серых туч, которая низко, как крыша, нависла над нами, и мы, стоя среди вялых мхов на вершине холма, ощущали на лицах холодное прикосновение туманной влаги. Земля погружалась в зимнюю спячку. Нам пора было возвращаться в свой мир.

Наше каноэ, потрепанное во время путешествий, лежало на берегу, выставив свои ободранные бока, а рядом с ним наши тощие запасы на дорогу были сложены в невзрачную кучку. Шел дождь. Редкий пронизывающий туман был холоден и жуток, как капли пота на сером лице мертвеца.

Охото и Утек помогли нам уложить наш скромный багаж на шершавые лучинообразные ребра каноэ. Охото покуривал свою маленькую трубку из полупрозрачного камня, красиво окаймленную медным колечком от старой патронной гильзы. Я попрощался с ним, как это принято у нас, а когда мы пожали друг другу руки, он вынул трубку изо рта и молча протянул ее мне. Это был обычный прощальный подарок ихалмюта. Но был ли он обычным? Я знал, что трубка была сделана еще в прошлом веке, так как она досталась Охото от его отца Элаитутны. Она видела столько, сколько не видел и не увидит ни один человек. Ее должны были положить в могилу Охото, чтобы она сопровождала его, как семейная реликвия в загробном мире, куда он так стремился в конце своих дней. А вместо этого трубка покинет свою родину и я буду брать ее в руки, теплую и гладкую, всякий раз, как только я начну вспоминать то, что обязан высказать, если только голоса ихалмютов будут услышаны в мире «белых».

Мне кажется, на глазах у моего названого брата Утека выступили слезы, но, может быть, это были всего лишь капельки влаги, осевшей на наших лицах, когда холодный восточный ветер донес до нас через холмы пенистые брызги. И почему, собственно говоря, он должен был плакать? «Белые» покидали его страну, оставляя ее ихалмютам. И мы не собирались возвращаться, ведь в ближайшие годы, которые можно пересчитать на пальцах одной руки, здесь не останется ничего, что могло бы привести нас назад, на великие равнины страны Барренс.

Течение подхватило каноэ, и, когда мы поплыли к устью реки, я оглянулся. Но мой прощальный взгляд не отметил ничего достойного запоминания. Плотный туман скрыл очертания Холмов Привидений и нашей хижины на берегу. И я стал смотреть вперед, в то время как наша старая посудина плыла по длинному рукаву залива к вольным водам могучего озера Нуэлтин.

Около недели плыли мы вдоль берегов этого озера, пока не достигли лабиринта голых островков, рассыпанных по всему северному заливу. Здесь после долгих поисков мы обнаружили извилистый пролив, который вывел нас к Тхлевиазе – Великой Реке Рыб, впадающей в море. Очутившись на этой реке, мы оказались слишком занятыми, чтобы вспоминать о крае Малых Холмов. Начались пороги. На первом из них наше каноэ подскакивало, вертелось и оседало, как испуганный зверь. Его вынесло к подножию порога, и тут мы остановились, чтобы успокоить свои бившиеся в испуге сердца, а потом двинулись дальше по реке – по ней плавало всего три-четыре «белых». Едва мы успели перевести дух, как перед нами вновь зашумели пороги. Тхлевиаза – единственная река, текущая из страны иннуитов к морскому побережью па востоке. Она едва терпит людей, которые пытаются спуститься по ее течению, но и любому, рискнувшему подняться по ней в центральные районы страны, она дает жестокий отпор. Эта река не течет, а безумствует на своем пути, пролегающем по местности, которая напоминает огромную груду шлака, извергнутого наружу какой-то исполинской подземной плавильней. Это мир, похожий на ад, где погасло вечное пламя. Река злобно ревет над этим хаосом и обрушивает свою ярость там, где ей заблагорассудится, разливаясь бесчисленными рукавами и протоками среди нагроможденных вокруг камней и обломков скал.

За пять дней мы проплыли сто миль. Вскоре мы потеряли счет порогам. Иногда они тянулись на многие мили, и участки спокойной воды были так редки и потому производили такое впечатление, которое действовало на нашу психику гораздо сильнее, чем это могли бы сделать пороги на любой другой реке.





karelia2010@list.ru
© 2010-2011 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.karelia2010.ru обязательна!