Туристский форум Карелия-2010 Туристический портал



Содержание:



ГлавнаяЛюди оленьего края ⇒ Дни его отца


Дни его отца

На другой день после того, как Охото решил было покончить с собой, мы покинули наш ночной лагерь и двинулись дальше. Облик местности изменился. Солнце сверкало высоко в прозрачном небе, и вскоре мы увидели холмы, возвышавшиеся над торосами, которые так долго загораживали от нас все вокруг. Эти массивные холмы поднимались к западу и к югу. Берег безымянного озера свернул к югу, и мы поняли, что добрались до его конца.

Встреча с этими далекими холмами походила на встречу с друзьями после возвращения из дальнего плавания, и мы с новой силой стали грести в их направлении. Охото первый заметил темные пятна в складках изрезанных склонов далеких гребней, а я в бинокль разглядел, что эти пятна были не чем иным, как деревьями. Сердце мое радостно забилось.

Когда мы повернули на юг, торосы стали словно дробиться и наконец исчезли. Теперь земля, настоящая земля быстро поднималась вверх от берега к линии невысоких холмов. Проплывая мимо них, мы с ребячьим восторгом обнаружили, что они покрыты мириадами оленьих следов. В низких долинах, врезающихся в холмы, виднелись еловые заросли, и поэтому в то утро мы несколько раз высаживались на берег – просто ради удовольствия лишний раз развести костер. Хотя у нас ре было еды, если не считать горстки муки, мы, расположившись у огромного пламени, повеселели и стали смеяться над комарами и прочей мошкарой, сгоравшей в огне.

Пока мы сидели у одного из таких костров, на озеро неожиданно наползла серая дымка и в мгновение ока скрыла от нас унылую сторону, откуда мы прибыли сюда. Дымка держалась всего одну-две минуты, но, перед тем как она исчезла, родилась изумительная радуга, она поднялась до самого зенита и опустила дугу на противоположной стороне небосклона, протянувшись огромной волшебной аркой от северного берега озера к южному. Это была всего лишь радуга, но Охото клялся, что это знамение. Когда мы вновь оттолкнулись от берега, он уселся на носу каноэ и стал принюхиваться к легкому ветерку, подобно псу, который принюхивается к ветру, чтобы знать, что находится впереди.

Мы плыли вдоль берега до тех пор, пока не оказались напротив прогалины в линии холмов. Заглянув в нее, мы почувствовали как бы предвестие счастливой судьбы, словно эта крутая седловина была единственным препятствием, отделявшим нас от конца земного шара. Из каноэ мы могли смотреть через плоский, широкий, находящийся на уровне наших глаз верх седловины, за которой никаких препятствий уже не было. Теперь ни утесы, ни холмы не сжимали нас со всех сторон, как раньше. Мы глядели через эту расщелину в коже земли, и нам чудилось, что перед нами открывается бесконечность.

Это не пугало нас, потому что местность вокруг стала дружественной и приветливой. Мы высадились на берег и двинулись к западу, прямо через седловину. Теперь стало ясно, почему нам казалось, что здесь граница земли. Цепь холмов, под которыми мы плыли, образовала хребет перешейка, отделявшего наше озеро от другого еще большего озера, расположенного западнее. Холмы тянулись с севера и, постепенно понижаясь, переходили в сужающуюся ленту земли. Там, где мы стояли, ширина полоски суши, вероятно, не превышала четверти мили, и в этом самом узком месте цепь холмов обрывалась. А к югу от нас она вновь поднималась и становилась мощнее. Тут перешеек снова расширялся и образовывал широкую дугу, тянувшуюся на юг.

Мы перешли эту узкую полосу и изумились, увидев, что оба озера между собой не соединяются. Необыкновенное ощущение края вселенной объяснялось тем, что это новое, громадное озеро лежало на добрых тридцать футов ниже уровня того озера, которое мы пересекли.

Когда мы стояли, созерцая бесконечные просторы на западе над лазурно-голубой гладью этого внутриконтинентального моря, Охото как будто выискивал что-то в глубинах своей памяти и в глубинах озера. Вода озера была окрашена в удивительно прозрачные тона ляпис-лазури, которых я не видел на других озерах. Охото вспоминал, о чем говорит этот оттенок: иннуиты обладают тонкой способностью ориентироваться в просторах равнин. Наконец он заговорил.

– Это озеро называется Тулемалигуэтна. Его воды текут к Тулемалигуаку – самому большому из всех внутренних морей и к ледяному морю на севере!

Мы стали расспрашивать его, и оказалось, что сам Охото никогда этого озера не видел; тем не менее он знал точные приметы, которые подсказали ему название озера; такие детали черпаются из общеизвестной легенды о путешествиях, все еще живущей в сохранившихся палатках ихалмютов. Охото оказался прав. Это действительно было озеро Тулемалигуэтна, и узкий перешеек, на котором мы стояли, являлся единственным барьером, разделявшим две главные водные системы всей центральной части равнин.

Реки Иннуит Ку (Казан) и Дубонт, каждая длиной более трехсот миль, текут своими путями через равнины, пока не сливаются в озере Каминикуак (мы называем это озеро Бейкер) на границе с морем. Но тут, где мы стояли, в самом сердце равнин, две речные артерии сходились так близко, что отделяло их только расстояние в бросок камня, затем они вновь расходились и текли на север разными путями.

Таким образом, на пути миграции оленей лежит почти стомильная водная преграда, которая протянулась от восточных берегов озера Ангкуни до западных берегов Тулемалигуэтны. И лишь перемычка в четверть мили шириной прорезает это препятствие.





karelia2010@list.ru
© 2010-2011 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.karelia2010.ru обязательна!