Туристский форум Карелия-2010 Туристический портал



Содержание:



ГлавнаяЛюди оленьего края ⇒ Каменные люди и мертвецы


Каменные люди и мертвецы

В конце июня 1948 года остатки оленьих стад, совершавших весеннюю миграцию, миновали Залив Ветров, и Энди пришлось временно прекратить изучение нравов и повадок этих животных. Мы решили двинуться вслед за карибу к северу и добраться до озера Ангкуни. Ангкуни – Великое Озеро – расположено на полпути к низовью Реки Людей, и наш выбор пал на него по двум причинам. Прежде всего именно здесь в свое время наблюдалось самое большое скопление оленей, когда-либо известное ихалмютам, и это было очень интересно для Энди. Во-вторых, озеро лежит в самом сердце глубинных районов страны Барренс, а потому оно обещало стать отличной базой для продолжения моей работы по изучению истории местных эскимосов.

Тиррел был первым «белым», достигшим Ангкуни, и с тех пор, то есть с 1894 года, здесь побывало еще не более двух-трех «белых». Лишь небольшая часть извилистой линии берегов озера нанесена на карты и никто не знает точной его длины, хотя я думаю, что она составляет по меньшей мере сорок миль.

Когда Тиррел пересек озеро, он видел (но не посетил) большое стойбище, в котором жило, вероятно, сотни две эскимосов; это было лишь одно из многих стойбищ, расположенных вдоль заливов и бухточек. Из рассказов Хекьяу и Охото я знал, что в начале XX века район Ангкуни был самым населенным из полярных областей. Теперь все эти стойбища опустели, на берегах Ангкуни не живет ни одного человека, однако я надеялся, посетив берега озера, все же получить ответы на многие не разгаданные мной загадки о прошлом ихалмютов.

После долгих колебаний Охото согласился сопровождать нас в качестве проводника. Пока он размышлял об этом, им владели смешанные чувства. Уже в течение более тридцати лет никто из ихалмютов не бывал у Великого Озера и никто не смел спускаться вниз по реке, ибо в этих местах больше не было обитаемых палаток – одни только неглубокие могилы да беспокойные духи мертвецов. Охото и его покойный отец Элаитутна родились в одном из самых крупных стойбищ на берегах Ангкуни, эти края были дороги Охото с детства, его тянуло туда, хотя в то же время удерживал страх перед вымершими местами и их невидимыми обитателями.

Было бы скучно подробно описывать реку выше Великого Озера, потому что могилы, пороги и водопады здесь почти все одинаковы, хотя и тянутся на двести миль. Начну рассказ о поездке на Ангкуни с того дня, когда, плывя на каноэ, мы увидели знаменитый холм Кинетуа, охраняющий западные подступы к озеру. Охото сидел на носу каноэ, и, когда он назвал нам холм, величественно возвышавшийся над рекой, мы с Энди поняли, что достигли своей цели. Нас несло к подножию холма, и река до тех пор сердито швыряла нашу лодчонку из стороны в сторону, пока мы не миновали скалистые заторы; лишь после этого река прекратила свои атаки и не стало слышно свирепого клокотания бушующих вод.

Течение ушло куда-то вниз и растеряло свою силу в спокойных водах залива Кинетуа. Его холмистые берега нависали над нами, закрывая заходящее солнце, так что мы плыли в тени, тогда как видневшийся вдали северный берег озера еще был залит ярким солнечным светом; там когда-то располагались старые стойбища кинетуамютов, как называли ихалмютов, живших в районе Ангкуни. Длинная цепь зеленых холмов окаймляла берега Великого Озера, простершегося перед нами до самого горизонта. Каноэ лениво скользило по тихой воде, и все было недвижно в этом уголке мира, недвижно и пустынно, если не считать нас, троих вторгшихся сюда людей, да одинокой белокрылой чайки. Здесь не осталось ни одного кинетуамюта, ни одной живой души, и все-таки эти места не были так пустынны, как казалось с первого взгляда.

Мы высадились у подножия Кинетуа и по крутому склону взобрались на вершину этого холма-великана. С его гребня открывался широкий вид на топкие болота, невысокие холмы, озерки и даже сверкающие далеко-далеко от нас воды южных заливов Великого Озера. Мы осматривали эту мертвую землю, мертвую, но не пустынную, ибо вскоре мы различили очертания человеческих фигур, стоявших в монументальной неподвижности.

То были люди. Но – люди из камня! Маленькие фигурки, сложенные из плоских камней, виднелись на каждом холме, у каждого озера и по берегам реки; так они стояли здесь на протяжении долгих веков существования народа, который создал их и назвал инукоками («подобие людей»). Эти монументы, одинокие обитатели покинутой земли, выглядят столь хрупкими, что, кажется, вот-вот рухнут на скалистые склоны, из которых они как будто выросли. Но – не падают. Стоят недвижимо, презирая снежные бури и проходящие годы, – воплощение каких-то необыкновенных качеств, оживляющих безликие формы, делающих монументы чем-то большим, нежели мертвые подобия людей. Эти почти бесформенные фигуры реальнее и живее, чем хладноглазые статуи наших знаменитых музеев, ведь они созданы не для того, чтобы сохранить неувядающим нечто из прошлого или выразить затаенные чувства скульптора. Инукоки так сильно напоминают живые существа потому, что они были созданы с целью оградить людей от невыносимого чувства одиночества. Когда в этих краях появился первый человек, боязливо исследовавший незнакомые места, он останавливался на вершине холма и, прежде чем снова пускаться вдаль неизведанными путями, воздвигал фигуру инукока.

Углубляясь дальше в бесконечные пространства, человек словно сохранил хрупкую нить, связывавшую его с привычным ему миром, и не терял ее до тех пор, пока мог, оглядываясь назад, различать позади себя все уменьшавшуюся каменную фигурку. Когда она уже почти исчезала с глаз, путник снова останавливался, чтобы воздвигнуть еще одного инукока, и так делал, пока не кончалось его путешествие и он не поворачивал обратно или не наступал такой момент, когда он переставал нуждаться в том, чтобы каменные люди связывали его с реальностью и жизнью. Инукоки – это не указательные столбы, не простые ориентиры, как думает большинство «белых», а стражи, спокойно противостоящие неосязаемой угрозе безграничных просторов, которая может помутить нестойкий разум людей. Разглядывая с вершины Кинетуа эти безжизненные существа, мы радовались их присутствию здесь.

Долго стояли мы втроем, молча оглядывая холмы Ангкуни с их неподвижными каменными часовыми. Уже смеркалось, когда Охото нарушил наше задумчивое молчание.

– Вот мы и на месте, – сказал он. – Здесь было стойбище, в котором жил мой отец. И я не удивлюсь, если он придет сюда и я опять услышу его голос, который молчит уже две зимы.

Это предсказание оказалось пророческим, но в тот вечер мы с Энди не обратили на слова Охото особого внимания. Спустившись с холма, мы пересекли залив Кинетуа и раскинули палатки на возвышенном северном берегу озера. Я и Энди очень устали, но отдохнуть в ту ночь нам почти не пришлось. Несколько часов мы лежали без сна, прислушиваясь к голосу Охото, который сидел снаружи и монотонно пел в темноте унылые, мрачные песни, предназначавшиеся для мертвых.





karelia2010@list.ru
© 2010-2011 Все права защищены.
В случае перепечатки материалов ссылка на
www.karelia2010.ru обязательна!